Особенности речевого воздействия

Евгений Шевцов

К 10-летию со дня смерти

Аннотация: В этом году исполняется 10 лет со дня смерти Евгения Валентиновича Шевцова(03.07.1939–01.11.2009), видного отечественного ученого, профессора, доктора философских наук. Е. Шевцов закончил бакинскую консерваторию, был лауреатом Всесоюзного конкурса молодых исполнителей по классу скрипки. Дальнейшая судьба его связана с философией. Шевцов работал в творческих вузах Москвы, был заведующим кафедрой Московской государственной консерватории, заведующим кафедрой, проректором Высшего театрального училища имени Б. Щукина. Круг его научных интересов включал философию искусства и философию религии. Шевцов ― автор многочисленных монографий, среди которых ― «Символ и духовный опыт православия» (1996), «Теория новой музыки» (1997, на сербском языке). Особой популярностью пользуется учебник по философии и философский словарь, выдержавшие многочисленные переиздания. Данная рукопись предоставлена вдовой ученого, его друзьями и учениками. Автором анализируется механизм речевого воздействия, выделяются его основные элементы (речевая ситуация, речевое поведение, речевая деятельность). Исследуются социокультурные и психологические особенности процессов говорения и слушания. Автор подробно рассматривает место невербальных средств коммуникации (поз, мимики, жестов). Особое внимание уделяется  анализу препятствий эффективной коммуникации, связанных с неверно выбранным характером речевых актов, с паралингвистическим строем общения. Исследуя особенности современного речевого пространства, автор выделяет игровые стороны риторического дискурса, основанные на партнерском взаимодействии. Следование четырем законам речевого воздействия является залогом его эффективности.

Ключевые слова: риторика, коммуникация, речь, поведение, деятельность.

Статья поступила в редакцию 25 июня 2019.

Цитирование: Шевцов Е. (2019). Особенности речевого воздействия. Researcher. European Journal of Humanities & Social Sciences. 4 (2), 117–136.

DOI: http://dx.doi.org/10.32777/r.2019.2.4.7

Введение

В долгой и сложной эволюции человек проходил различные стадии: «человек прямоходящий», «человек умелый», «человек разумный». Утверждают, что наше время надо было бы назвать эрой «человека говорящего» ― homo loquens.

Миллионы людей заняты созданием текстов и их передачей, и миллиарды ― их восприятием. Ведь каждый из нас, даже не сказав ни слова за день, все равно участвует в этой деятельности: слушает радио, читает газеты, смотрит телевизионные передачи. Сегодня информация передается на огромные расстояния почти мгновенно, действуют телемосты. Есть немало людей, для которых профессиональная деятельность связана с употреблением языка, с речью. Общение необходимо и в процессе совместной согласованной трудовой и общественной деятельности, и в процессе создания и укрепления семьи, в воспитании детей, и в повседневном деловом обиходе.

Речевая деятельность

Среди разного рода человеческих дел есть и так называемая речевая деятельность. В речевой деятельности человек производит и воспринимает информацию, «упакованную» в текст. Различают четыре вида речевой деятельности. Два из них участвуют в производстве текста (передаче информации) ― это говорение и написание; два ― в восприятии текста, заложенной в нем информации ― это слушание и чтение.

Речевая деятельность всех видов ― сложный процесс, в котором участвуют особые психические и речевые механизмы. Разными видами речевой деятельности человек занимается в неодинаковой степени, отдает им свое время неравномерно.

Речевое общение ― это обмен информацией, ― в таком обмене участвуют по крайней мере двое. Вообще выделяют два типа общения в его устной форме: говорение и слушание. Каждый по собственному опыту знает, что можно говорить совершенно по-разному в зависимости от мотива и цели, слушающего (или аудитории слушающих), обстановки, сферы деятельности, общественной, в том числе и профессиональной, среды. А можно говорить для себя, или что-то бормоча, или тренируя дикцию, связки, или вырабатывая красноречие. Это проговаривание чисто техническое, оно не предполагает слушателя, не сообщает ему каких-то сведений. Совсем другое дело, когда человек говорит для своего адресата, который может стать собеседником, партнером в речевых действиях.

Говорящий преследует определенную цель, им движет определенный мотив: сообщить новую смысловую, эмоциональную и другую информацию; выразить оценку и отношение к действительности; спросить о чем-либо, побудить собеседника к чему-то, дать руководство к действию, убедить в чем-либо, произвести впечатление на адресата, доставить ему удовольствие (неудовольствие), выразить свое к нему отношение и т.д. В зависимости от этого возникают высказывания-сообщения, высказывания-побуждения, высказывания-вопросы. Строятся многообразные тексты, дискурсы, и в них отражаются самые разные коммуникативные намерения говорящего: согласиться или отказаться, посоветовать, предупредить и т.д. На этом основании возникла и развивается теория речевых актов, которая рассматривает подобные речевые проявления в высказываниях-действиях, многообразные способы выражения коммуникативных намерений (речевых интенций) говорящего.

По способу осуществления говорение можно рассматривать с точки зрения громкости, быстроты и четкости произношения. Эти признаки устанавливаются не только с позиции индивидуальных особенностей говорящего, но и с позиции национально-специфичных и социально принятых закономерностей. Так, например, русским типично французская речь воспринимается как слишком быстрая, а итальянская ― как слишком громкая. Также важно иметь ввиду, что можно говорить творчески, производя собственный дискурс/текст, а можно воспроизводить в проговаривании чужой текст, выученное стихотворение или прозаическое произведение, цитировать какого-то автора.

И все-таки слушать в нашей жизни не менее важно, чем говорить: через слух человек получает примерно 25% всей информации об окружающем мире. Люди слушают что-либо с разной целью. Прежде всего, они хотят получить новую смысловую информацию. Таково слушание лекции, доклада, информации по радио и телевидению, выслушивание делового партнера и т.д. Нередко слушают и для получения эмоциональной, эстетической информации.

По способу осуществления различают сосредоточенное слушание, когда предельно включены механизмы внимания, и несосредоточенное, рассеянное слушание, когда человек чем-либо отвлечен. Другими словами, под слушанием понимают осознанное восприятие всех сообщений, исходящих от другого человека, что предполагает открытость ко всему его коммуникационному поведению. Тем самым слушание становится работой, и эта работа достаточно трудна именно потому, что слушатель сам глубоко вовлечен в процесс коммуникации.

Человек слышит не только ушами: он «слышит» с помощью глаз, органов осязания, а также благодаря возникающим у него при общении с другими людьми эмоциям (т.е. его собственный эмоциональный резонанс является еще одним «ухом»), человек слышит своим умом, сердцем, воображением. Он слышит слова других, но слышит и то, что скрыто за словами или закодировано в окружающих слова сигналах. Иначе говоря, мы слышим не только послания, но также их контекст, или, если применить термины гештальт-психологии, мы слышим фигуру и фон, а также их взаимодействие. Мы осознаем, что люди общаются, не только используя слова. Лицо ― основное пристанище эмоций. To, что лицо является центром эмоциональных переживаний, можно заметить, наблюдая взаимосвязь лица и руки. Рука действует так, будто лицо «местоположение чувства». Отношение руки к лицу важный источник информации, связанный с эмоциональным состоянием другого человека: люди бьют себя по лицу, прячут лицо, трут, поддерживают, гладят, сдерживают или успокаивают свои лица руками, потому что они точно определяют лицо как место проявления собственных состояний. Многие ученые изучали лицо как источник самых разных сообщений; исследовали феномен зрительного контакта и обмена взглядами, считая их важными каналами получения достоверной информации о симпатии или, напротив, о различных формах межличностного дискомфорта, также исследовали коммуникационный потенциал поз и движений тела.

Процесс слушания неизбирателен. Он охватывает все исходящие от других людей сообщения ― даже те, которые человек хотел бы скрыть, или те, которые слушатель мог и не услышать. Слушание это объективно-субъективный процесс, который предполагает как способность входить в положение другого, так и способность дистанцироваться от другого.

Несомненно, хороший слушатель ― это активный слушатель, по-настоящему вовлеченный в коммуникационный процесс и восприимчивый к значимым сообщениям, исходящим от других людей. Процесс слушания облегчается, если слушатель активно заинтересован в других. Согласно принципу «симметрии» Ньюкомба, чем интенсивнее интерес одного человека к другому, тем выше вероятность того, что этот человек будет более чувствителен к тому, как относится другой к окружающим объектам. В ряде исследований показано: если человек кому-либо нравится ― это повышает чувствительность по отношению к нему тех, кому он нравится. Показано, что чтение по губам у глухонемых было точнее, если читающий испытывал симпатию к коммуникатору; люди, благоприятно настроенные по отношению к другим, были более точны в оценке их чувств.

Отталкиваясь от представления о том, что значит быть хорошим слушателем, выделим некоторые препятствия на пути эффективного слушания в группе. Отмечаются три вида озабоченности (отчуждения от собеседника), затрудняющие коммуникативный процесс. К первой категории отчуждения можно отнести внешнюю рассеянность: человек не обращает внимания на то, что считается важным, он поглощен чем-то, что не способствует установлению дружеских контактов с другими членами группы. Он «вслушивается» в то, что находится за границами данной группы. Эгоистичность ― вторая причина отчуждения. Эгоистичность как результат озабоченности человека только самим собой мешает ему полностью увлечься беседой. Третий вид отчуждения, ― поглощенность взаимодействием. Человек настолько обеспокоен тем, как складываются его отношения в группе, что утрачивает способность следить за темой разговора.

Два жизненных проявления человека ― деятельность и поведение ― различаются тем, что в деятельности поступки определяются сознательными целями и мотивами, а поведение нередко привычно, автоматизировано, при этом мотивы и цели уходят глубоко в подсознание. В соответствии с этим специалисты по теории речевой деятельности, психолингвисты, определяют речевую деятельность как мотивированное, определяемое целями сознательное речевое проявление, а речевое поведение ― как лишенное осознанной мотивировки автоматизированное, стереотипное речевое проявление самого человека.

Речевое поведение

Речевое поведение человека ― сложное явление, связанное с особенностями его воспитания, местом рождения и обучения, со средой, в которой он привычно общается, со всеми свойственными ему как личности и как представителю социальной группы, а также и национальной общности особенностями. Речевое поведение стереотипно, привычно, поэтому оно выражается в стереотипных высказываниях, речевых клише, с одной стороны, и в каких-то сугубо индивидуальных речевых проявлениях данной личности ― с другой. К этому надо добавить и неречевые (невербальные) средства коммуникации ― жесты, мимику, тональные и фонационные особенности. Иначе говоря, в речевом поведении проявляется языковая личность, принадлежащая данному времени, данной стране, данному региону, данной социальной (в том числе и профессиональной) группе, данной семье. Речевое поведение впрямую связано с ролевым поведением, с присущими каждому из нас постоянными и переменными ролевыми признаками.

Каждый человек находится во множестве ролевых и речевых ситуаций, постоянно ориентируется в обстановке общения, и в своем партнере, и в присутствующих третьих лицах и постоянно выбирает ту или иную речевую манеру, то или иное поведение. Это владение переключением речевого кода при том или ином ролевом речевом поведении ― составная часть наших речевых умений и нашей культуры вообще. Чем культурнее человек, тем выше его культура общения и тем совершеннее его спо­собность переключаться. Но, и это важно подчеркнуть, переключение не безгранично! Оно зависит от присущих человеку постоянных социальных признаков, его собственных привычек, его излюбленных речевых приемов.

Есть речевое поведение, присущее горожанам и жителям деревни, высокообразованным и малообразованным людям, молодым и старым, обусловленное особенностями профессии. А есть речевое поведение, которое присуще (конечно, в соответствии с общими социальными признаками) только отдельному индивиду.

Языковая личность сложна в своих проявлениях. Она несет в себе опыт языкового развития поколений, в том числе и опыт мастеров слова, опыт страны, среды, а также и свой собственный неповторимый опыт и облик. Общаясь, мы всегда обнаруживаем себя как личность и всегда находимся в «рамках» предзаданного многообразными условиями и обстоятельствами речевого поведения. Следовательно, речевое поведение человека есть разновидность и составная часть его коммуникативного поведения. Оно присуще участнику диалогического общения, который постоянно учитывает социальные и психологические признаки партнера, его речевые интенции (намерения), скрытые смыслы, а также тактики перехвата инициативы, когда надо вступать в общение с собственной репликой. Мы всегда распознаем человека, который хочет к нам обратиться, ― распознаем по его позе, которую можно назвать позой адресации, по выражению «вопрошающих» глаз, некоторым движениям рук. Все эти сигналы поданы невербально, но мы их хорошо понимаем и сами принимаем позу слушателя ― замедляем движение, приостанавливаемся, если куда-то шли, на лице у нас выражение внимания, готовность принять вопрос или просьбу другого. Ясно, что непосредственное общение совершается не только с помощью речи, но и с помощью невербальных средств коммуникации ― жестов, мимики, голосовых, интонационных модуляций речи и т.д.

Невербальные средства коммуникации

Известный психолог Зинченко (2001, с. 76) говорит следующее:

Главное в человеческом общении ― это понимание смысла, который нередко находится не в тексте, то есть не в значениях, а в подтексте. В человеческом общении мы привыкли к этому. Смысл ищется не только в словах, а в поступках, выражении лица, в оговорках, обмолвках, в непроизвольной позе, движениях и жестах.

Например, различают движения чисто физиологические и движения коммуникативно-значимые. Вот человек почесал в затылке, потому что чешется ― это только физиология. Но вот он почесал в затылке в знак озадаченности, досады ― это уже передача информации, жест «говорящий». Можно выделить непроизвольные реакции организма на какие-то раздражения как симптомы состояния, принимающие на себя долю эмоций, которые «прочитывает» собеседник: мы краснеем от стыда и бледнеем от гнева, и это в некоторых случаях служит для собеседника учитываемым в общении сигналом. Коммуникативных жестов много. Надо иметь в виду, что типизированные коммуникативные жесты, мимические движения отложились в виде своеобразной фразеологии, которую изучают под наименованием «соматические речения». В самом деле, читая художественное произведение, мы постоянно сталкиваемся с авторским описанием невербальной коммуникации персонажей. Писатель дает словесную картину: «он приподнял брови» (и мы понимаем, что удивился), «она махнула рукой на это» (смирилась с безнадежностью усилий), «она прищурилась» (и мы распознаем долю недоверчивости), «он хлопнул себя по лбу» (и мы «читаем»: понял, вспомнил). Этим буквально переполнены литературные произведения. И персонажи встают перед нами как живые, во всем богатстве не только речевых, но и жестово-мимических проявлений.

Различают жест как динамичное движение мышц лица и выражение лица как застывшую на какое-то время мимику. С помощью мимики передается вся палитра человеческих эмоций. Не случайно мы пристально вглядываемся в лицо собеседника: невольно ищем подтверждения словам. Мимика безотчетнее, а потому достовернее. Обычно мимика и слово живут вместе, дополняя друг друга или вступая в противоречие. Когда же в душе человека возникают переживания необычные, трудно передаваемые словами, или чувства страстные, открытое проявление которых ограничено нормами культуры, когда в человеческих отношениях возникает конфликт, и позиция, облеченная в слово, может обострить отношения или разрушить их, ― люди нередко отказываются от языка слов. Они изъясняются мимикой и взглядом, интуитивно чувствуя, что в критических ситуациях жизни этот безмолвный язык ― более тактичное средство общения, более тонкий регулятор отношений, чем речь.

Особого внимания заслуживает взгляд, «язык глаз». Собственно, глазами можно выразить любое чувство: радость, печаль, гнев, восторг, любовь, ненависть, презрение, сомнение, доверие и др. Взгляд выполняет при беседе функции синхронизации. Говорящий обычно меньше смотрит на партнера, чем слушающий. Считают, что это дает ему возможность больше концентрироваться на содержании своих высказываний, не отвлекаясь. Но примерно за секунду до окончания длинной фразы или нескольких логически связанных фраз, говорящий взглядывает прямо в лицо слушателю, как бы давая сигнал: я кончаю, теперь ваша очередь. Партнер, берущий слово, в свою очередь, отводит глаза.

Слушающий выражает взглядом внимание и одобрение либо несогласие. По глазам можно понять эмоциональное состояние человека. Взглядом как бы компенсируется действие факторов, разделяющих собеседников. Например, если попросить беседующих сесть по разным сторонам широкого стола, окажется, что они чаще смотрят друг на друга, чем когда они беседуют сидя за узким столом. В данном случае увеличение расстояние между партнерами компенсируется увеличением частоты взглядов. Иначе говоря, невербальный язык предстает подлинным средством общения. А индивидуальные особенности человека накладывают отпечаток на взгляд, на всю его жестикуляцию и мимику. И еще одно мимическое движение особенно высоко ценится в общении. Это улыбка. Улыбка, как и вежливость, существует только для другого, никакой «самоценностью» она не обладает, улыбка ― это личностно ― интимное выражение вежливости, заинтересованности, внимание к другому.

Оратор пользуется не только языком слов, но и «языком чувств» ― неречевыми средствами выразительности. Не следует думать, что речь ― это одно, а жесты, мимика, движения ― другое. Все это ― единый экспрессивный поток внутренней жизни человека. А так как оратор воспринимается двумя каналами (зрительным и слуховым), причем зрительное восприятие сильнее слухового, то необходимо добиваться, чтобы жестово-мимические средства общения составляли единое целое с речевым процессом.

Наука паралингвистика (para в переводе с греческого ― «возле, около») изучает факторы, которые сопровождают речь, участвуют в передаче информации в процессе вербального (речевого) общения; раскрывает сущность и виды внеязыковых средств выразительности, их роль в системе обратных связей при речевом взаимодействии. Неречевые средства являются не самостоятельным, а вспомогательным средством коммуникации. Они подготавливают, сопровождают, комментируют, разъясняют речь, вскрывают ее глубинную суть.

Паралингвистические (околоязыковые) средства общения характеризуется двойственностью. С одной стороны, они позволяют экономить речевые средства. С другой стороны, они компенсируют многое из того, что недоговорено словами, вскрывают подтекст, многозначность речи, ее стилистические оттенки, чувства, отношения и т.д. Действительно, суть такой, например, незаконченной фразы, как «Ну, знаете?!», можно понять только через интонацию, мимику, жесты говорящего.

По известному закону упреждения, жизнь тела подготавливает, упреждает слово: сначала повернулась в сторону собеседника голова, а затем вы обратились к нему с вопросом или просьбой. Конечно, есть такие речевые ситуации, когда свою речь мы не сопровождаем движениям головы и жестами (например, ведем диалог, не отрываясь от какого-либо важного дела). Но и тогда вступает в действие параязык (совокупность неязыковых средств, участвующих в речевом общении) ― интонация.

Яркий пример того, как при помощи мимики, жестов, движений можно угадывать чувственный мир человека, дает нам Сервантес. Герой его романа Дон Кихот (Сервантес 1989, с. 218), отправляя с письмом к Дульцинее своего оруженосца, говорит ему:

Напряги свою память, да не изгладится из нее, как моя госпожа тебя примет: изменится ли в лице, пока ты будешь излагать ей мою просьбу; встревожится или смутится, услышав мое имя <…> если же примет тебя стоя, то наблюдай, не будет ли переступать с ноги на ногу <…> не повторит ли свой ответ дважды или трижды; не превратится ли из ласковой в суровую или же, напротив того, из угрюмой в приветливую; поднимет ли руку, чтобы поправить волосы, хотя бы они были у нее в полном порядке; одним словом, сын мой, наблюдай за всеми действиями ее и движениями, ибо если ты изложишь мне все в точности, то я угадаю, какие в глубине души питает она ко мне чувства; должно тебе знать, Санчо, если ты этого не знаешь, действия и внешние движения влюбленных, когда речь идет об их сердечных делах, являют собой самых верных гонцов, которые доставляют вести о том, что происходит в тайниках их души.

В выразительном психологическом жесте участвует весь человек. Умение наблюдать и учитывать элементы неречевого поведения слушателей позволяет вносить коррективы в выступление, превращать монологическую речь в активный диалог со слушателями, «втягивать» их в процесс взаимостимуляции. Ведь тонус выступления во многом зависит от реакции аудитории, от того, насколько она поддерживает или охлаждает выступающего. По­этому и надо уметь видеть, чувствовать «дыхание» аудитории, чтобы регулировать ее поведение.

Остановимся на главных неречевых средствах выразительности ― жестах и мимике. Среди всех внешних средств выразительности особое место занимают руки. В жестикуляции ярко проявляется сущность человеческого характера. Сложный и разнообразный арсенал жестовых средств помогает раскрыть суть речи или, наоборот, может существенно помешать и даже навредить.

Жесты разделяются на две группы: условные и неусловные. Условные жесты носят интернациональный, национальный, узкосоциальный характеры. К условным жестам относятся: военное приветствие, пионерский салют, осенение крестом, жесты одобрения (хлопки), жесты солидарности (поднятая рука, сжатая в кулак), бытовые жесты, показывающие, что человек пьян, не в своем уме, болтлив и т.д. Некоторые из условных жестов играют самостоятельную роль (например, дирижирование). Условные жесты иногда заменяют речь. Так, вместо того, чтобы сказать «да», русский кивает головой, а вместо «нет» ― качает головой из стороны в сторону. А вот болгары, греки, румыны, македонцы делают наоборот: качают головой из стороны в сторону в знак согласия, а кивают в знак отрицания. Арабы в знак отрицания откидывают голову назад. Высовыванием языка русские, евро­пейские народы поддразнивают собеседника, китайцы ― угрожают, индийцы ― гневаются, а у народности майя ― это движение языка выражает мудрость. Неусловные жесты понятны всем без объяснения. По своей природе они весьма действенны, выражают эмоциональное состояние и волю человека, всегда имеют конкретную цель.

Жест может быть телесно организован по-разному. Но чаще, конечно, человек жестикулирует руками. Именно рука наиболее активно выражает внутреннюю жизнь человека. Неусловные жесты разделяются на четыре группы: 1. указывающие; 2. пере­дающие; 3. подчеркивающие; 4. ритмические.

Указывающие жесты наиболее просты и обычно указывают на тот или иной предмет. Используя такие жесты, оратор указывает, например, на схему, начертанную им на доске, на таблицу или иное наглядное пособие, принесенное в аудиторию.

Передающие жесты делятся, в свою очередь, на изображающие и эмоциональные. Изображающие жесты передают вид, форму объектов речи. Например, стихотворение Владимира Маяковского «Рассказ литейщика Ивана Козырева о вселении в новую квартиру» нельзя прочесть, если слова «Во-ширина! Высота ― во!» не сопровождать изображающими жестами.

Люди разных национальностей по-разному пользуются жестикуляцией в речевом общении. Английский психолог М. Аргайл однажды подсчитал, сколько жестов делают представители той или иной национальности, и получилось, что в течение одного часа непринужденной беседы мексиканец сделал 180 жестов, француз ― 120, итальянец ― 80, финн ― 1 жест, а англичанин ― ни одного.

Восприятию смысла речи мешает интенсивная жестикуляция двумя руками. Заметим, что активное движение обеими параллельно действующими руками свойственно романским народам, жителям Южной Европы. Параллельно действующие руки кажутся нам неестественными, некрасивыми. Ведь русские, сопровождая речь жестикуляцией, «подпирая» ее, действуют одной, допустим, правой рукой. Причем, если в действие все же вступает вторая ― левая рука, то амплитуда ее движений значительно меньше, слабее и интенсивность действия, она просто «помогает» правой руке.

Против движения параллельных рук, которое сейчас так распространено в драматических театрах и на эстраде, решительно выступал К. С. Станиславский, считая такие движения антиэстетическими с точки зрения восприятия русского искусства. Оратору надо стремиться к тому, чтобы обуздать свои жесты, добиться того, чтобы он владел ими, а не они им. Когда он обуздает жесты, сократит количество их движений, то они заменятся у него интонациями голоса, мимикой, т.е. «более изысканными средствами общения, наиболее пригодными для передачи тонкостей чувств и внутренней жизни» (Станиславский 1947, с. 227).

Ритмические жесты подчеркивают не отдельные части, места речи, а весь ритм ее произнесения. На слушателей в данном случае воздействует не только мысль, по и накал внутренней жизни оратора, который он выявляет в ритмических жестах, смыкающихся со словом, интонацией, тоном, темпом произнесения. К ритмическим жестам относятся и жесты колебания, неуверенности. Проявляются они в поднятии плеча, характерном наклоне головы к плечу. Возникают такие жесты тогда, когда говорящий не знает, как выразить свою мысль, не может найти нужное слово. Жесты неуверенности естественны в ответах на вопросы, когда оратор не может дать исчерпывающего ответа на какой-либо не­ожиданный вопрос и не скрывает этого. Жесты неуверенности возникают и в процессе выступления, когда оратор привлекает слушателей к тому, чтобы вместе с ними искать наиболее точные ответы на поставленные вопросы. Это придает речи естественность, доверительную приближенность к аудитории, помогает снять напряженность восприятия.

К особой разновидности можно отнести индивидуальные жесты, которые не укладываются ни в какие схемы. Они неразрывно связаны с движением мысли, чувства. Их интенсивность зависит от темперамента, национальности, воспитания, профессии, общей культуры, индивидуальных особенностей личности. Среди них есть такие жесты, как манера класть руки в карманы и вынимать их, встряхивать головой, потирать руки, притрагиваться ко рту, лбу, уху, носу, приглаживать или отбрасывать волосы, подергивать плечом, губой, поднимать брови и т.д.

Все условные и неусловные жесты, рожденные мыслью, чувствами, волей оратора, должны быть связаны с желанием продлить, закрепить слушательское внимание. Велика роль своеобразного центра передачи и приема сигналов в человеческом общении ― мимики.

Мимика ― движения лицевых мышц, выражающие душевное состояние ― это средство эмоционального неречевого воздействия на слушателей. Язык эмоциональной мимики подчеркивает или дополняет то, что передается словами.

Не менее важную роль в общении играют губы, рот. Писатель В. Вересаев (1960, с. 163) точно подметил:

Глаза ― зеркало души. Какой вздор! Глаза ― обманчивая маска, глаза ― ширмы, скрывающие душу. Зеркало души ― губы. Хотите узнать душу человека, глядите на его губы. Чудесные, светлые глаза и хищные губы. Девически невинные глаза и развратные губы... Берегитесь глаз! Из-за глаз именно так часто и обманываются люди. Губы не обманут.

Околоротовые мышцы вернее всего выявляют эмоциональную жизнь человека. И действительно, если лоб может собраться складками от удивления, неуверенности или нахмуриться от гнева, обиды, напряженных раздумий, а нос ― сморщиться, выражая радость или презрение, раздуться от сдержанной обиды, ненависти, то губы способны слегка улыбаться, растягиваться в улыбке, расплываться, иронически кривиться, с презрением опускаться вниз, крепко сжиматься в обиде, прикусываться от боли, волнения и т.д. Л. Н. Толстой только в романе «Война и мир» описал 85 различных чувств, 85 различных выражений глаз и 97 оттенков улыбки. Действительно, улыбка может выражать тихое обожание, легкое презрение, нежную снисходительность, надменную вежливость, ехидство и т.д.

В процессе публичного выступления надо, остановив внимание на одной группе слушателей, обязательно закончить мысль и лишь затем перевести взгляд на другую группу. Говорить со слушателями надо «глаза в глаза». Это лучший способ общения, заражения слушателей своими чувствами, желаниями. При этом необходима мимическая сдержанность, а достигается она мышечной свободой. Телесные мышечные зажимы ― величайшее зло для творческого процесса. Особое внимание надо уделить кистям рук. «Кисть руки ― душа жеста. Кисть зовет, манит, при­глашает, отталкивает, дает, берет, укоряет, рассказывает, ласкает, карает, спрашивает, провожает, у кисти, равно как и у всей руки, необходимо выработать живость и пластическую мягкость» (Славский 1962, с. 31).

Жесты и мимика ― это только помощники слова. При умелом использовании они могут сделать мысли ясней, а чувства ярче. При неумелом управлении ими ― затемняется смысл, затрудняется восприятие речи, портится впечатление от выступления. Изучая неречевые средства общения, овладевая ими, надо помнить о том, что вербальное (речевое) общение является доминирующим звеном в коммуникации. Оно подчиняет себе все неречевые средства. Логика, значимость мысли, сдержанный темперамент сегодня сильнее действуют на слушателей, чем эмоциональная страстность и обильная жестикуляция.

Проблемы современной риторики

XIX и XX столетия выдвинули новые концепции человека, и они не могли не повлиять на характеристики использования слова и речи людьми. Это и учение Павлова о человека как «обусловленном» животном, и психоанализ Фрейда, и работы психотерапевта Карла Роджерса, который считает главным ― устранение чувства угрозы, испытываемое человеком. Отсюда и совершенно новая цель риторической стратегии ― уменьшение чувства угрозы. Стало необходимым развивать риторику, целью которой является не умелое словесное убеждение, а дискуссия и обмен идеями. Таково мнение, изложенное в книге Р. Э. Янга, А. Л. Беккера и К. П. Пайка «Риторика: открытие и изменение». Эта книга (Young, Becker & Pike 1970, p. 18) может рассматриваться как попытка переосмыслить сущность риторики:

Мы решили развить риторику, предусматривающую то, что все мы жители чрезвычайно разнообразного мира, что истины, по которым мы живем, уязвимы и способны меняться, что мы должны быть открывателями новых истин, так же как хранителями и передатчиками старого, и что просветительское общение ― важнейшая этическая цель коммуникации, а значит, и искусства риторики.

Авторы книги с самого начала, определяя область риторики, предполагают возможность широкого обобщения: «слово риторика можно свести, в конечном счете, к простому словосочетанию “я говорю”» (Young, Becker & Pike 1970, p. 18). По их мнению, почти все, что имеет отношение к акту обращения кого-нибудь к кому-нибудь в речи или письме, может попасть в область риторики как предмет для изучения.

Человек вступает в общение, когда замечает, насколько все остальные отличаются от него. Речь возникает из уникальных черт его образа мира. Если бы каждый видел более или менее одинаково, общение бы было относительно необязательным, было бы мало новостей и не было бы не сюрпризов, ни шуток, ни споров. Человеческие различия ― это материал для общения, они ― причина общения. Мы должны преодолеть коммуникативные барьеры, которые, как это ни парадоксально, являются мотивом для коммуникации.

Риторика всегда развивалась в контакте с другими дисциплинами, но сейчас, когда она становится в центр гуманитарного знания, ее междисциплинарный характер становится особенно очевидным. К риторическим исследованиям подключаются результаты работ в области социологии, антропологии, психологии, информатики, статистики и других наук. Поэтому современная риторика, во-первых, направлена не на обучение искусству речи, а на создание теории человека как универсального текста. Такая теория, с одной стороны, поможет глубже понять личность, с другой ― динамику развития общества, общественных идеалов и их реализацию в практической деятельности людей. Во-вторых, появилась необходимость в создании риторики, целью которой было бы не вербальное принуждение, а переговоры и обмен мыслями и разрешение противоречий, существующих между людьми. Поэтому одна из задач современной риторики ― изучение недопонимания между людьми и поиск средств к устранению этого, к предупреждению и устранению потерь в процессе коммуникации.

Современная система подачи новостей, информации и поп-культуры формирует единодушие общества. Возможность управлять информацией ― важный рычаг в управлении обществом. Однако, факты и идеи в преподносимой аудитории информации настолько перемешаны, что неидентичность новостей, одновременно передаваемых различными корреспондентами, ― один из наименее приятных аспектов сегодняшних средств массовых коммуникаций. Нет гарантии, что истина и правдоподобные аргументы в средствах массовых коммуникаций тождественны. Поэтому современную риторику не только интересуют факторы эффективности речевого воздействия, поиск аргументации, психология аудитории, но и «помехи», препятствующие воздействию на аудиторию. Достижение желаемого результата выдвигается на первый план, т.е. является конечной целью процесса «говорения». Отсюда одной из важнейших является категория результата речи, ее продуктивности, действенности, понимаемая как конкретное изменение в поведении аудитории, вызванное речью.

Четыре закона риторики

Кто говорит, кому адресуется речь, каковы отношения между участниками речевого события ― это существенные элементы речевой ситуации. Помимо говорящего и адресата, в речевой ситуации часто участвуют и другие субъекты ― те, кто является как бы свидетелем происходящего, смотрит, слушает и оценивает «со стороны». Наконец, еще один определяющий, важнейший ее элемент ― зачем говорится то, что произносится в данной ситуации речи. Каковы речевые цели (намерения) участников? Как они и в чем видят смысл происходящего речевого события? К чему, по их мнению, оно должно привести, каков должен быть его результат?

Есть общие законы речевой ситуации, которые способствуют возможной эффективности речи и успеху общения. Наиболее устойчивое, существенное, повторяющееся в общении и ораторском искусстве в XX веке, было сформулировано как 4 закона риторики.

Первый закон гармонизирующего диалога: эффективное (гармонизирующее) общение возможно только при диалогическом взаимодействии участников речевой ситуации. Иначе говоря, в речевой ситуации, кроме говорящего есть и другое лицо, или ― другие. Это значит: говорить есть не что иное, как возбуждать в слушателе его собственное внутреннее слово.

Закон гармонизирующего диалога можно без преувеличения назвать определяющим принципом речевого идеала. Наш современник, русский филолог и философ М. М. Бахтин (1979, с. 173) отмечал:

Жить ― значит участвовать в диалоге: вопрошать, внимать, ответствовать, соглашаться и т.п. В этом диалоге человек участвует весь и всею жизнью: глазами, губами, руками, душой, всем телом, поступками. Он вкладывает всего себя в слово, и это слово входит в диалогическую ткань Человеческой жизни, в мировой симпозиум.

Итак, закон гармонизирующего диалога говорит о том, что наш собеседник или наша аудитория ― не пассивный объект, которому мы должны передать информацию. Наша задача ― пробудить собственное внутреннее слово слушателя, звучащая речь развернута во времени, письменная ― в пространстве. В обоих случаях речь имеет начало и конец, а между ними лежит путь от первого ко второму, путь, который говорящий должен пройти вместе с адресатом (собеседником, аудиторией), формируется «маршрут», по которому нужно будет двигаться.

Второй закон общей риторики гласит: речь становится эффективной, если говорящий осведомляет адресата о том, каков «маршрут» совместного продвижения от начала речи к ее концу. Это ― закон продвижения и ориентации адресата. Он требует, чтобы слушатель с помощью говорящего был сориентирован в «пространстве» речи и чтобы он чувствовал, как вместе с говорящим продвигается к цели. Чем лучше адресат представляет себе, куда его ведет говорящий, сколько еще осталось до конца и в каком «пункте» «карты речи» он находится в каждый момент речевого общения, тем лучше он воспринимает сообщаемое. Говорящий должен: осведомлять адресата о том, какова «карта речи»; сообщать о «позиции» на этой карте; создавать ощущение движения.

Состязающиеся в беге не чувствуют утомления, если видят перед собой конечную цель, которую должны достигнуть. Если же этот «конец» не виден, то бегуны начинают задыхаться, обессиливать. Чувство движения у адресата создается в первую очередь общей структурой речи. Если бегун начинает бежать быстрее, когда ему уже видна цель, то и слушатель должен постоянно видеть, куда ведет его говорящий; значит, оратор должен сам все время помнить о своей цели и основной мысли, и делать их очевидными для аудитории. Структура речи должна быть ясной не только для оратора, но и для адресата. Задачей создания ощущения движения служат и мимика, и жест, и перемещение оратора в процессе речи.

Третий закон риторики ― закон эмоциональности речи. Этот закон требует, чтобы говорящий не только мыслил, не только рассудком творил свою речь, но и чувствовал, переживал эмоционально то, о чем он сообщает или беседует. Разум и чувство для эффективного речевого контакта равно необходимы. Чтобы пробудить в адресате живой отклик ― необходимо субъективное, личное переживание ― эмоция, чувство, страсть. Необходимо вводить в речь экспрессивные средства, вербальные и невербальные средства выразительности.

Закон удовольствия (четвертый закон риторики) гласит о том, что эффективная речь возможна тогда, когда говорящий ставит себе цель доставить радость слушателю, сделать общение приятным, когда она доставляет удовольствие слушателю. Это не значит, что адресата нужно непрерывно, развлекать. Приятно слушать речь, если слушать ее легко. Беда, если адресату приходится выполнять свою и без того трудную работу слушателя, когда речь плоха: неясна, запутана, скучна, невыразительна, да еще такая, что по ней нельзя определить, когда же все это кончится.

Какие же специальные средства использует классическая риторика, чтобы сделать речевое общение приятным? Прежде всего ― игровая установка. Слушатель хочет быть вовлеченным в игру: он стремится разгадать загадку, обнаружить парадокс, позабавиться каламбуром, понаблюдать игру слов, посмеяться вместе с говорящим и т.п. Облегчить трудную задачу слушания нужно и чередованием «трудных» мест или вопросов, с легкими, давая адресату отдохнуть, рассказав анекдот, историю, афоризм, притчу, цитату и т.п. Кроме «игровых фигур» речи и юмора, мощным средством выполнения  четвертого закона риторики служит разнообразие речи. Разнообразие ― общий принцип ораторской деятельности. По сути дела, ему служат и движение в речи, и юмор. Принцип разнообразия касается и акустики речи ― ее темпа, высоты голоса, ритма. Монотонная речь ― лучший способ усыпить слушателя. Разнообразят речь и переходы оратора от неподвижности к движению и изменения его позы, жестикуляция.

Первый закон «гармонирующего диалога» является самым общим. Три остальные закона раскрывают первый и показывают, как он осуществляется в реальной риторической практике. Закон гармонизирующего диалога = Закон продвижения и ориентации адресата + Закон эмоциональности речи + Закон удовольствия. Такова общая схема законов современной риторики.

Заключение

Анализируя классическое риторическое наследие, лингвисты в XX веке пришли к выводу, что успешным речевое общение становится в том случае, если его участники как бы заключают между собой «договор о сотрудничестве», говоря современным языком, о консенсусе, который и соблюдают в ходе всего процесса речевого взаимодействия (Хабермас 2000). Конечно, такой «договор» не составляется в письменном виде и вообще открыто никак не обсуждается. Однако, вступая в общение, люди как бы «условливаются» о том, что они на время общения «становятся сотрудниками». Как это происходит? Всем своим поведением ― взглядом, мимикой, жестами, тоном голоса, интонацией, выбором слов ― партнеры как бы сообщают друг другу: «Сейчас мы станем собеседниками. Постараемся же помогать друг другу. Я нормальный и доброжелательный человек. И вы, конечно, тоже. Теперь мы партнеры». Итак, «игра» началась. Расширение области речевого взаимодействия, открытое введение партнерских отношений есть важнейшая особенность современного риторического дискурса.

Библиография

Бахтин М. М. (1979). Эстетика словесного творчества. М.: Искусство.

Вересаев В. (1960). Записи для себя // Новый мир. № 1, 154–166.

Зинченко В. П. (2001). Психология доверия. Самара: Издательство СИОКПП.

Сервантес М. (1949). Дон Кихот Ламанчский (Хитроумный Идальго Дон Кихот Ламанчский). В 2-х томах. М.: Художественная литература.

Славский Р. Е. (1962). Искусство пантомимы. М.: Искусство.

Станиславский К. С. (1947). Собр. соч. Т. 3. М.: Искусство.

Хабермас Ю. (2000). Моральное сознание и коммуникативное действие. СПб.: Наука.

Young, R. E., Becker, A. L., & Pike, K. L. (1970). Rhetoric: Discovery and Change. New York: Harcourt Brace & World.

  

FOR THE 10TH ANNIVERSARY OF DEATH

FEATURES OF SPEECH EFFECT

EVGENIY SHEVTSOV

Abstract: This year marks the 10th anniversary of death of Evgeniy Valentinovich Shevtsov (07.03.1939–01.11.2009), a prominent Russian scientist, professor, Ph.D. in philosophical sciences. E. Shevtsov graduated from the Baku Conservatory, was a laureate of the All-Union Competition for young performers in the violin class. His further fate is connected with philosophy. Shevtsov was the head of the department of the Moscow State Conservatory, the head of the department, the vice-rector of the Higher Theater School named after B. Schukin. His research interests included philosophy of art and philosophy of religion. Shevtsov is the author of numerous monographs, among which are “The Symbol and Spiritual Experience of Orthodoxy” (1996), “Theory of New Music” (1997, in Serbian). This manuscript is provided by his widow, his friends, and students. The author analyzes the mechanism of speech effect, identifies its main elements (speech situation, speech behavior, speech activity). The sociocultural and psychological features of the processes of speaking and listening are investigated. The author examines in detail the place of non-verbal means of communication (poses, facial expressions, gestures). Particular attention is paid to the analysis of the obstacles to effective communication associated with the incorrectly chosen nature of speech acts, with the paralinguistic system of communication. Exploring the features of modern speech space, the author identifies the gaming side of the rhetorical discourse based on partnerships. Following the four laws of speech exposure is the key to its effectiveness.

Key words: rhetoric, communication, speech, behavior, activity.

Received at June 25, 2019.

How to cite: Shevtsov, Evgeniy (2019). Features of Speech Effect. Researcher. European Journal of Humanities & Social Science. 4 (2), 107–127.

DOI: http://dx.doi.org/10.32777/r.2019.2.4.7

References

Bakhtin M. M. (1979). Estetika slovesnogo tvorchestva. M.: Iskusstvo.

Veresaev V. (1960). Zapisi dlya sebya // Novyi mir. № 1, 154–166.

Zinchenko V. P. (2001). Psikhologiya doveriya. Samara: Izdatel’stvo SIOKPP.

Servantes M. (1949). Don Kikhot Lamanchskii (Khitroumnyi Idal’go Don Kikhot Lamanchskii). V 2-kh tomakh. M.: Khudozhestvennaya literatura.

Slavskii R. E. (1962). Iskusstvo pantomimy. M.: Iskusstvo.

Stanislavskii K. S. (1947). Sobr. soch. T. 3. M.: Iskusstvo.

Khabermas Y. (2000). Moral’noe soznanie i kommunikativnoe deistvie. SPb.: Nauka.

Young, R. E., Becker, A. L., & Pike, K. L. (1970). Rhetoric: Discovery and Change. New York: Harcourt Brace & World.

 

Top
We use cookies to improve our website. By continuing to use this website, you are giving consent to cookies being used. More details…