Венедикт Ерофеев: посторонний / О. Лекманов, М. Свердлов, И. Симановский

Венедикт Ерофеев: посторонний / О. Лекманов, М. Свердлов, И. Симановский. М.: Издательство АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2018. ― 464 с. ― (Литературные биографии). ISBN: 978-5-17-111163-2.

В октябре прошлого года, к 80-летнему юбилею Венедикта Ерофеева, в Редакции Елены Шубиной издательства АСТ вышла первая биография автора одного из самых известных произведений русской литературы второй половины ХХ века ― поэмы «Москва ―  Петушки». Книга «Венедикт Ерофеев: посторонний» была написана филологами Олегом Лекмановым и Михаилом Свердловым, а также физиком Ильей Симановским, который примкнул к давно сложившемуся дуэту соавторов, будучи большим почитателем творчества Ерофеева. Среди работ Лекманова и Свердлова особую известность получили жизнеописания писателей Серебряного века и первых десятилетий Советской власти ― Осипа Мандельштама (эта биография была написана Олегом Лекмановым в одиночку), Сергея Есенина и Николая Олейникова. На этот раз объектом их исследования стал автор, ушедший из жизни относительно недавно ― менее тридцати лет назад.

Этот факт придает книге особую специфику, так как живы еще многие близкие, друзья и просто современники Венедикта Ерофеева, которые напрямую сталкивались с ним и сохранили об этих встречах очень разные и неоднозначные воспоминания. Не менее важно то, что Ерофеев был близок очень широкому кругу людей, в который входили, с одной стороны, простые люди «из народа», а с другой ― такие интеллигенты, как Владимир Муравьев, Наталья Трауберг и Ольга Седакова. В книге приводятся почти все ранее опубликованные воспоминания друзей и близких о Ерофееве, а также множество абсолютно новых мемуарных сведений, полученных авторами специально к изданию биографии. В результате портрет Ерофеева-человека в книге получился противоречивым и многофокусным, но именно поэтому очень объемным, живым и максимально близким к объективному.

Этой объективности авторам удалось достичь благодаря особому методу, разработанному ими еще в прошлых биографических работах. Их принцип заметно отличается от большинства популярных сегодня жизнеописаний, где господствует либо беллетризованный, либо субъективистский подход к биографии писателя. В предисловии к книге авторы так определяют свой метод: «Далее мы как можно больше места предоставим мемуарным высказываниям современников о Ерофееве, которые в совокупности должны будут составить его целостный и менявшийся со временем портрет. Себе мы отвели роль отборщиков, тематических классификаторов, а также проверщиков всего этого материала на фактологическую точность» (с. 24).

Впрочем, объективность взгляда на жизнь писателя ― далеко не единственное достоинство книги. В биографии Ерофеева традиционное хронологическое жизнеописание автора перемежается глубоким литературоведческим анализом его главного произведения. Форма книги выделяется тем, что «биографические» главы, посвященные Венедикту, чередуются в ней с «филологическими», посвященными Веничке ― герою-рассказчику поэмы «Москва ― Петушки». «Биографические» главы были написаны Олегом Лекмановым и Ильей Симановским, а автором филологического анализа поэмы Ерофеева выступил Михаил Свердлов. Важно отметить, что биографы не приравнивают Венедикта и Веничку друг к другу, но при этом и не полностью разобщают их. В тексте книги авторы отдельно поднимают этот вопрос, предоставляя многим современникам Ерофеева высказать свою точку зрения на этот счет, но в итоге позволяют читателю самому решить, насколько Веничка был близок Венедикту Васильевичу.

Парадоксально, но особая форма биографии Ерофеева является и несомненным достоинством, и в то же время недостатком книги. Дело в том, что «биографическая» и «филологическая» части написаны очень по-разному: первая осторожно прибегает к речи «от автора», почти полностью состоит из цитат и написана с установкой на объективность; вторая же предлагает абсолютно новый подход к анализу поэмы, полемизирует с другими исследователями, а также не стесняется некоторой научной дерзости. При этом главы одного типа последовательно сменяют главы совершенно другого стиля, и подобная композиция не может не вызвать определенные вопросы у читателей. Правда, Олег Лекманов в одном из телевизионных интервью отметил, что тем, кому интересна биография, могут читать только ее, а филологические главы ― пропускать, равно как и наоборот. Безусловно, такой подход к чтению возможен, но все же тем, кто привык воспринимать любое произведение целостно, выбранный авторами оригинальный ход построения текста может показаться необоснованным.

Кроме того, довольно спорным кажется выбор названия биографии, а вместе с ним и всей концепции жизни Венедикта Ерофеева. Напомним, вслед за именем писателя в заголовке книги расположено определение «посторонний», которое неизбежно вызывает коннотации со знаменитым романом Альбера Камю и одним из художественных манифестов философии экзистенциализма. При этом ни о какой связи как самого Венедикта Ерофеева, так и его поэмы «Москва ― Петушки» с этим философским и литературным направлением в тексте речи не идет. Авторы подразумевают, что Ерофеев «посторонний» иного типа, чем герой Камю, и в первую очередь используют это определение, говоря о политическом и общественном положении своего героя в жизни Советского Союза. По их словам, он не примыкал ни к официозу, ни к диссидентству, и в целом жил как бы в стороне от любых лагерей, занимая позицию «над схваткой». Отчасти соглашаясь с точкой зрения авторов, все же отметим, что ни сам Ерофеев, ни кто-либо из его друзей и современников не использует это определение по отношению к писателю. Зато Венедикт Васильевич применяет ровно этот самый эпитет к своей подруге Наталье Шмельковой, когда она без всяких эмоций встретила его сообщение о поезде, сошедшем с рельсов в районе Уфы. По ее же воспоминаниям, которые приводятся в книге, писатель был возмущен ее реакцией: «Ты как будто посторонняя, как будто по ту сторону, а я, как всегда, рыдаю». Таким образом, Ерофеев сам противопоставил себя определению «посторонний», тем самым открыто заявив, что он таковым не является (или не хочет являться). В свою очередь, косвенных доказательств того, что писатель далеко не всегда придерживался равнодушной и отстраненной позиции «над схваткой», в книге еще больше. Что уж говорить о «филологических главах», герой которых, Веничка, по словам Михаила Свердлова, «через сошествие в ад испытал великую христианскую идею ― любви к «малым сим» и «нищим духом» (с. 373). Как мы уже сказали выше, литературоведческая часть биографии во многом противоречит биографической, и среди главных противоречий ― полное расхождение героя этих глав с концепцией книги в целом. И в этом смысле гораздо более уместным и отвечающим большему количеству идей книги нам бы показалось название «посюсторонний».

Как бы то ни было, первая биография Венедикта Ерофеева стала большим событием в литературной жизни России. Уже в этом году книга «Венедикт Ерофеев: посторонний» была выдвинута на соискание главной литературной премии страны «Большая книга», так что обсуждение биографии автора поэмы «Москва ― Петушки» вовсе не окончено. Очевидно, что книга Олега Лекманова, Михаила Свердлова и Ильи Симановского уже внесла огромный вклад в изучение жизни и творчества Ерофеева, и в будущем она станет ценнейшим источником сведений об этом писателе. Однако не менее очевидно, что вслед за этой биографией рано или поздно появятся другие, по-другому оценивающие и воспринимающие личность Венедикта Ерофеева.

Георгий Лисеев
МГУ имени М.В. Ломоносова

Georgy Liseev
Lomonosov Moscow State University

DOI: http://dx.doi.org/10.32777/r.2019.2.2.9

Top
We use cookies to improve our website. By continuing to use this website, you are giving consent to cookies being used. More details…